Кто убил Марину Рябинину

18+

 Марина Рябинина хотела стать стоматологом.  «Я научусь быть смелой» - говорила она маме. И мама, глядя в глаза семилетней дочери, верила, что она добьётся всего. Марина делала уверенные шаги в спортивной гимнастике, старательно училась в школе, занималась музыкой в отряде барабанщиц. Её жизнелюбию и активности можно было позавидовать. Она была смелой до последнего вздоха, до последней минуты, на которой  отец её внёс в приёмный покой Детской Республиканской больницы Марий Эл. 4 апреля 2018 года  стало датой смерти ребёнка.

История, которую в  своём письме в ИА «МариМедиа» изложил отец девочки – Алексей Рябинин. Скупые строчки письма-обращения не передают тот ужас, который пережала семья за сутки с 3 на 4 апреля.
Рябинины живут в посёлке Оршанке, что в 30 км от Йошкар-Олы. Почти ежедневно юную спортсменку папа привозил на тренировку в спорткомплекс «Юбилейный» в Йошкар-Оле. Образованию и воспитанию детей в семье Рябининых  Алексея и Светланы уделяли много внимания.   

Родители забрали дочь с тренировки по гимнастике во вторник около 17 часов. В машине девочка пожаловалась на жар. Сразу заехали в аптеку за градусником и жаропонижающим. Градусник показал повышенную температуру 37,5.  По дороге домой девочка уснула на заднем сиденье, и отец поднял её домой на руках. С каждым часом Марине становилось всё хуже и хуже. Ребёнок жаловался на боли в руках, ногах, животе. Ближе к ночи открылась рвота. Температура не спадала и родители, дав жаропонижающее, около 3 часов ночи вызвали «Скорую помощь». На вызов приехали два фельдшера, которые  осмотрели ребёнка и предложили родителям утром сходить в местную поликлинику. «Я попросил, чтобы фельдшеры поставили какой-нибудь укол, чтобы облегчить ее состояние, на что работники «Скорой помощи» спросили меня, какой укол поставить ребенку, сказали: « Мы фельдшера и у нас среднее образование, мы не знаем какой препарат поставить ребенку. У нас есть «Кеторол», но детям его нельзя, «Анальгина» у нас нет». На, что я сказал, что не нужно ставить то, что нельзя. После чего один из сотрудников бригады «Скорой помощи» поставил два укола: «Супрастин» и противорвотный препарат».

Родители с  нетерпением ждали утра. Ребёнка мучил жар. В 8 утра Алексей на руках вынес дочь из дома и повёз на приём. Регистратура Оршанской ЦРБ была пустынна. Спустя 10 минут пришла медсестра. На просьбу о помощи попросили подождать, педиатр работает одна на всю поликлинику и стационар. Она была на обходе. Времени было 8 часов 50 минут. Девочке становилось всё хуже. «Я объяснил медсестре, что не могу ждать, так как ребенку очень плохо и спросил можно ли обратиться в приемный покой». В «Приёмном отделении»  у девочки взяли общий анализ крови и попросили снова подождать. Сил у ребёнка становилось всё меньше и меньше. Девочка прилегла на диван. Сдать остальные анализы она не смогла. Спустя 40 минут был готов анализ крови и пациентку, наконец-то, отправили к педиатру. Осмотр был скор, и врач отправила девочку на осмотр хирурга. Впрочем, и осмотр хирурга, к которому принесли девочку на руках, не дал результата. Врач констатировал: «Это не ко мне. Аппендицита нет. Может, вирус?» и отправил к лору.  Лор послушала, выписала ромашку для полоскания горла и отправила к обратно к хирургу. Оказалось, что хирургу нужен биохимический анализ крови. Папу с девочкой отправили на его сдачу. Девочка уже еле открывала глаза. Сдать анализ мочи она так и не смогла, в медицинском учреждении нет ёмкостей для сбора анализа, родители должны были купить его сами, но Алексей не мог уйти от дочери. Марине поставили укол для снятия спазма и оставили  на час ждать результатов анализов. Время шло. С результатами анализов к хирургу поднялся только отец девочки, которой в это время поставили капельницу.  Хирург посмотрел результаты анализов и снова отправил к педиатру. Педиатр посмотрев результаты, обещала дать направление в республиканскую больницу. И снова началось длительное ожидание и хождение по кабинетам  за справками и выписками.  

Наконец, Алексей получил долгожданное направление в стационар Йошкар-Олы. День перешёл за полдень. Транспорт до республиканской больницы не дали, не дали врача в сопровождение Марины. Как шептали в коридоре пациенты: «Машина в больнице одна и она развозит врачей в обеденное время». Алексей взял Марину на руки и, не теряя времени, поехал в Йошкар-Олу на своей машине. Девочка заплакала, когда папа прижал её к себе: «Папочка, мне очень плохо. Папочка, помоги»!  Алексей очень спешил. Марина затихла. Приехав на Медицинскую отец вбежал в «Приёмный покой» Республиканской больницы. Медицинская сестра отделения  попросила зайти с другого входа. «Я сел в машину, чтобы подъехать к другому входу, обернулся посмотреть на Марину, а она у меня перестала дышать. Я быстро выбежал из машины, схватил ребенка и забежал в приемный покой. Там не было ни кого, я стал кричать «Помогите!». Ко мне подбежали, положили ребенка на кушетку и начали делать искусственное дыхание с массажем сердца, но было уже поздно.

Мы не будем давать правовую оценку действиям врачей, персонала, родителей – это сделает суд. Следственный комитет СУ РФ по РМЭ возбудил дело по Ст.109 часть 2 УК РФ (Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей). Но никакое наказание не вернёт к жизни ребёнка, не уменьшит скорбь и боль родителей, не снимет страх со всех, кто приводит своих детей в поликлиники и больницы. Что это профессиональная деформация? Человеческое равнодушие? Отсутствие возможности оказания помощи? Что убило Марину Рябинину? Кто будет следующей жертвой невнимательности врачей или учителей, или пожарных,  профессиональной цеховской солидарности? Вся страна недавно оплакивала детей Кемерова, где также дети расплатились своими жизнями за взрослую халатность. Кто и где будет следующим?

ИА "МариМедиа" будет следить за следствием и обязательно расскажет, о результатах. 

ИА «МариМедиа». При использовании материала гиперссылка обязательна.